ТРУДНОСТИ ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ В ЭМИГРАЦИИ: ИНТЕГРАЛЬНЫЙ ПОДХОД К ТЕРАПИИ И ПРОФИЛАКТИКЕ

Спокойная Н.В. — директор IIS-Berlin (Интернационального Института Системных Расстановок); психотерапевт WCP и EAP, мастер-тренер Немецкого Об-ва Системных Расстановщиков (DGfS) и Мировой Ассоциации Бизнес-Расстановщиков INFOSYON; преп-ль междунар. уровня ППЛ; теолог, ученица о. А. Меня, Германия, Берлин

Ключевые слова: системная расстановка, дети в эмиграции, социальная депривация

Аннотация

На реальных примерах раскрываются основные проблемы детей и подростков в эмиграции в Германии и причины социальной депривации. Показываются преимущества системной расстановки и эффективность интегрального подхода для их интеграции в немецкое общество. Описываются причины острого дефицита профессиональной психологической помощи семьям эмигрантов в Германии и обосновывается необходимость принятия срочных мер для привлечения русскоязычных специалистов к терапии и профилактике.

Эмиграция непросто даётся человеку, а детям и подросткам ещё тяжелее. Я приехала в Берлин в связи с работой мужа в 1993г. Дети достаточно общительные и немецкий язык через год у всех стал почти родным, а в Берлине за все время посещения детского сада и школы у мальчиков так и не появились друзья. Только в университете появились первые. А у очень общительной дочки две подруги в старших классах 3-й и 4-й школы. Дети испытывали острую социальную депривацию. Я долго не могла понять, в чем причина. Позже ситуация повторилась с тремя младшими, родившимися в Германии.

В то время в Берлине проживало около 300 тысяч русскоговорящих; на сегодня эта цифра превышает 400 тысяч. И во многих семьях та же проблема [ (1), (2), (3)]. Я долгое время работала с детьми и подростками в православной общине Берлина, где подростки часто умирали от наркотиков, а родители бездействовали (об этом ниже). Позже я поняла, что корень проблемы как раз в отсутствии настоящих друзей. Подростки их не находят и уходят в те компании, куда берут всегда. Там их, как правило, подсаживают на “на иглу”, после чего многие быстро умирают от некачественных наркотиков.

Не избежала этой участи и наша семья. Старшего сына в 15 лет заманили в гости, обвинили в краже марихуаны и силой заставили ее продавать. Он пытался сопротивляться, но его били. Боролся в одиночку, нам с мужем ничего не сообщал, в результате сдался. Я видела, что с сыном что-то не так. Но правду узнала только через 5 лет, когда он бросил. Увы, было уже поздно: последствия удручающие. Но все равно нам очень повезло, ведь сын остался в живых.

Позже, в 2010г. я училась на курсе “Терапия Зависимостей” у известного немецкого психотерапевта Roland Schilling [ (1)]. По его мнению, марихуана — один из самых страшных наркотиков. Потому что концентрация стала в 10 раз выше. И он лично предпочитает клиентов после героина: через 25 лет приёма тело совершенно разрушено, но голова в порядке. А у тех, кто употреблял 10 лет марихуану — психоз и почти полностью разрушена память. У моего сына слава Богу за 5 лет до психоза не дошло, но память сильно пострадала плюс сильная невротизация.

Немного позже я повезла троих детей (16, 14 и 10) в христианский лагерь под Москвой, где у всех сразу появились друзья, с которыми потом долго переписывались. Интересно, что 10-летний сын родился в Берлине, а с друзьями та же картина, что у старших, рожденных в Москве.

Тогда я задумалась, почему в Берлине так тяжело с друзьями. И поняла, что у детей эмигрантов другой менталитет: нет резонанса с немецкими детьми. Поэтому дружба не складывается. Более того, иногда в одном классе встречаются русскоязычные дети. Но я заметила, что даже у детей немцев из Казахстана другой менталитет, чем у моих. Похожая ситуация и с детьми из других регионов СНГ. Культура накладывает отпечаток на менталитет. Но с немецкими детьми ситуация особенно критична. Мы объездили многие страны Европы и США. И повсюду ситуация с друзьями выглядела гораздо оптимистичнее. Причину я поняла позже — только когда приобрела достаточный опыт в области психотерапии и системных расстановок и осознала, что менталитет формируется в подсознании.

Интеллект руководит нами максимум на 3-5%. За остальные 95-97% нашего поведения отвечают программы в подсознании. Именно поэтому человек хочет, например, бросить пить и не может. И так с любой зависимостью и даже вредной привычкой.

Этот феномен подсознательного противостояния наблюдается не только у детей, но и у многих взрослых. Просто взрослые умеют хорошо скрывать свои чувства, иногда даже от себя самих. В чем главная причина такой разницы в менталитете русских (в широком смысле) и немцев: и взрослых, и детей?

Я много раз наблюдала, как в очереди за покупками стоят мои соотечественники, рассказывая своим друзьям, как хорошо жить в Германии. А тут же, услышав в кассе, что выбранный продукт стоит дороже, чем они думали, они отходят и говорят сквозь зубы одно слово: “Фашисты”. И та же реакция на другие подобные мелочи. А немцы произносят, сжимая кулаки, слова типа “russische Schwein”, когда видят, как человек славянской внешности сорит в транспорте или выбрасывает в контейнер для макулатуры пластик.

Похоже немцы для нас подсознательно остаются агрессорами, “фашистами”. А мы для них   — “russische Schwein”. Динамика сидит в подсознании и выходит наружу достаточно редко. В кругах творческой и научной интеллигенции она проявляется только в критических ситуациях. Простые люди обычно не озадачиваются вопросами этикета и прямо выражают свой негатив. Поэтому и риски их детей гораздо ниже, чем детей интеллигенции.

Из приведенных примеров хорошо видно, как порой нелепо, иногда даже абсурдно мы ведем себя, когда какой-нибудь с виду невинный триггер неожиданно для нас открывает “Ящик Пандоры” нашего подсознания. И мы это, как правило, не замечаем. Что же говорить о детях и подростках! Они вообще не понимают, что происходит. Просто страдают [ (2), (3)].

В случае серьёзных проблем родителей отправляют к психологу. Немецкая психология и психиатрия находится на очень высоком уровне, специалисты со своей задачей должны справляться успешно. Но, к сожалению, на примере моего сына и многих других детей могу сказать, что очень часто немецкие психологи ситуацию не только не исправляли, но и усугубляли. Именно так случилось с моим младшим сыном.

Он пошел в детский сад в возрасте трёх лет. Вначале никто не замечал ничего необычного. А через 3 месяца ребенок перестал спать ночами. Сильно позже я поняла, что над ним смеялись дети, так как он не знал немецкого и вел себя странно. Будучи чувствительным по натуре, он замкнулся в себе и не мог уснуть от перенапряжения.

Я обратилась к психиатру, позже к психологу: куча тестов, но диагноз не поставили и ребенку не помогли. Тесты выявили только очень низкий IQ. При том, что ребенок разговаривал на двух языках, знал много стихов и начинал читать. Значительно позже я поняла, что он боялся немецких психологов, проводивших тесты, и просто блокировался. Ему становилось все хуже и хуже.

Материнское чутье помогло забрать сына и искать помощи в другом месте. Я обратилась к эрготерапевту, который тут же высказал подозрение на аутизм, начал с ним работать и за год добился серьёзных улучшений. Он же посоветовал сменить детский сад на интеграционный. Там ребенок чувствовал себя спокойнее. К сожалению, картину портил немецкий психологический центр, взявший ребенка на терапию. Диагноз так и не поставили. Снова куча тестов с плохими результатами, из-чего его не взяли в интегративную школу. А в обычной школе история повторилась: сильный моббинг. Но зато сын закончил начальную школу с отличием благодаря чуткому учителю.

В гимназии история с моббингом повторилась, но уже с учителями. Лишь когда сыну исполнилось 19, мне удалось найти хорошего психиатра по рекомендации моей коллеги, психотерапевта и системного расстановщика. Наконец ему поставили правильный диагноз — ASD (РАС, Расстройство Аутистического Спектра).

Можно подумать, что нашей семье просто не повезло. Но, к сожалению, подобные истории встречаются во многих семьях эмигрантов из бывшего СССР: они не находят специалиста для помощи своим детям, а дети потом умирают от наркотиков [ (2), (3)].

Благодаря многим примерам я поняла, в чем главная причина такой разницы в менталитете русских (в широком смысле) и немцев: и взрослых, и детей.  Вспомним, что только в ХХ веке было две тяжелейших войны между русским и немецким народами. И динамика Жертва-Агрессор пока ещё прочно сидит в подсознании потомков. Здесь огромное поле для работы психотерапевтов и особенно системных расстановщиков.

Как же обойтись с данным феноменом, чтобы эффективно помочь и нам самим, и нашим детям? Вспомним, что рано или поздно почти все народы враждовали между собой. И у нас в подсознании гораздо больше перегородок, чем позитивных связей. А с подсознанием наиболее эффективно работает именно Системная расстановка: своего рода рентген, а скорее даже МРТ подсознания [ (1), (5), (6)]. С ее помощью мы видим, какие программы лояльности оттуда нами управляют и что на самом деле там происходит.

Современная наука утверждает, что мы перенимаем по наследству невыраженные тяжелые чувства и травмы наших предков. Часто человек неосознанно испытывает не свои собственные, а перенятые чувства — представителей своей Семейной Системы. Что и приводит к данному феномену. Системная расстановка позволяет быстро увидеть эти скрытые в подсознании динамики и эффективно трансформировать их в позитивные [ (1), (5)].

Но даже она в классическом варианте имеет свои ограничения. Приведу пример. Во время моего обучения на нашем курсе преподавала знаменитая немецкая расстановщица M. В расстановке студентке N вышли на динамику ее деда, погибшего под Москвой в 1941г. И, к моему удивлению, M. с расстановкой не справилась. N мало что поняла и попросила меня, тоже студентку, переделать ей     расстановку. С чем мы успешно справились. С тех пор N стала моей постоянной клиенткой.

Чтобы понять, почему M. не справилась, достаточно посмотреть на её семейную историю, о которой она рассказала нам на модуле. Ее отец попал в русский плен, когда ей было всего 5 лет. Для нее наши солдаты — агрессоры. Видимо поэтому она не справилась с обычной расстановкой, в которой агрессорами были немецкие солдаты, убившие деда N. В момент работы подсознание включило программу переноса. M. опять почувствовала себя маленькой девочкой, на долгие года лишившейся отца, застрявшего в русском плену.  Замечу, что я часто наблюдала, как русские расстановщики не справлялись с расстановками, в которых наши солдаты насиловали немецких женщин. Та же картина, как и у M.

Приобретя достаточный опыт в Системных расстановках, я поняла, как можно обойти это ограничение. Надо раздвинуть национальные и культурные рамки, работая в интернациональной группе, где в одном поле собираются представители обеих сторон — и жертв, и агрессоров. Это позволяет выйти на метауровень, заглянуть в глубины подсознания и пролить свет на его темные закоулки и лабиринты, обнаруживая скрытые негативные динамики и успешно справляясь с ними. В данном случае можно взять под контроль и справиться с подсознательной враждебностью [ (1), (5), (6)].

Любую теорию надо проверять на практике. И я начала собирать смешанные группы, в том числе специальные — для проблемных детей и их родителей, работая сразу на двух языках. Важно, чтобы присутствовало по несколько представителей каждой стороны. Это создает своего рода баланс в группе.

Эффект превзошел все ожидания. Мы смогли не только увидеть истинные причины проблем и конфликтов, но и очень эффективно с ними работать. Интересно, что вначале имеет место некоторая напряженность, в том числе у детей. А в конце бывает очень радостно наблюдать, как представители обоих народов тепло обнимаются на прощание и обмениваются контактами. Более того, некоторые сообщали, что у их детей сами собой уходили проблемы с коммуникацией в семье, детском саду, школе и т.д.  Даже немецкие родители наблюдали позитивные изменения у своих детей [ (1), (6)].

В ряде случаев я работала только с мамой, а у ребенка психиатр и психолог замечали серьёзные улучшения. Одно из чудес расстановочной работы! В Семейной Системе все сильно связаны. Позитивные изменения у одного из ее членов приводят к позитивным изменениям его ближайшего окружения, особенно детей. Я уверена, что Системная расстановка в интернациональной группе в сочетании с другими методами психотерапии как раз и является тем инструментом, который может исключительно эффективно помочь решить поставленную проблему.

Чем же мы можем помочь нашим детям в эмиграции? Какое-то время я объединяла детей и подростков при церкви: воскресная школа, молодежный клуб… чтобы они вместе росли и держались друг за друга. Но это только капля в море. Необходимы масштабные государственные программы, подкрепленные серьёзной научно-исследовательской базой. Но как мы знаем, в любом деле “кадры решают всё”. Необходим штат хороших психологов, психотерапевтов, психиатров и т.д.

В Германии прекрасные специалисты, но, увы, они не понимают нас, а мы их. В итоге в терапии отсутствует самое главная составляющая — хороший контакт терапевта с клиентом. И у взрослых, и тем более у детей. В Германии много русскоязычных психологов. Но их дипломы тут не признают. За редким исключением МГУ и ЛГУ. Именно поэтому русскоязычные семьи почти не обращаются к психологам, хотя медицинская страховка оплачивает терапию. Этот вопрос необходимо поставить перед таким высоким собранием как WCP и EAP. Единственным выходом вижу организацию в Германии учебного центра, предоставляющего дополнительное образование русскоязычным психологам. С целью их сертификации в Европе. В таком случае у русскоязычных семей появится шанс. И я надеюсь, что буду услышана.

В этой статье я только поставила проблему. Для ее решения необходимо:

  1. Разрабатывать и внедрять в практику современные эффективные методы психотерапии, работающие на уровне подсознания, например, Системные расстановки.
  2. Вывести проблему на государственный уровень, организовать специальные программы и учебные центры переподготовки при соответствующих университетах.
  3. Обеспечить возможность для семей эмигрантов проходить терапию у специалиста-соотечественника на родном языке; найти возможность оплачивать подобную терапию детям и подросткам, особенно в малоимущих семьях.

 

Литература:

  1. Спокойная Н.В. Краткосрочная интегральная терапия травмы человека, семьи, организации, группы, общества – Воронеж Изд. дом ВГУ, 2016. С.110
  2. Хрусталева Н. С. Психология эмиграции: Соц.-психол. и личност. проблемы (дисс. д.п.н… СПб 1996, с.332)
  3. Сорвачева A. Проблемы интеграции детей русскоязычных эмигрантов в немецких школах [электронный ресурс] // DW-Akademie 13.09.2003 URL: https://p.dw.com/p/45L8
  4. Naudi, C. Epigenetik und Aufstellungen [Epigenetics and Constellations]. s.l.: Praxis der System Aufstellungen 2/2011 pp. 52–57.
  5. Спокойная Н.В. Четырехчастная модель Дух-Интеллект-Эмоции-Тело для обнаружения скрытой травмы детства и работы с ней // Психотерапия. – 2015. №11 (155). – С. 75–77.
  1. Spokoinyi N. Aufstellungen in Online-Modus? [What are Systemic Constellations in an online group?] Praxis der System Aufstellungen 2016, pp. 112–126.

 

Комментарии Facebook

Оставьте комментарий